Новый закон о криптовалютах в России: порядок ареста и изъятия цифровых активов

10 февраля Госдума Российской Федерации в третьем чтении утвердила закон, который устанавливает правила ареста и изъятия цифровых валют в процессе уголовного расследования. В рамках данного закона криптовалюта будет считаться имуществом.

Изъятие цифровых валют и устройств, которые обеспечивают доступ к ним, осуществляется во время следственных действий с участием эксперта. В протоколе фиксируются тип актива, его количество и адреса-идентификаторы. Носители информации, а также данные для доступа к криптовалюте будут храниться в опечатанном состоянии.

При наличии технической возможности цифровая валюта может быть переведена на специальный адрес для обеспечения ее сохранности. Правительство Российской Федерации определит порядок осуществления этой процедуры и последующего хранения активов.

После ареста операции с такими активами полностью или частично прекращаются в зависимости от решения суда. Криптовалютные платформы обязаны предоставлять информацию, запрашиваемую следственными органами.

Закон должен быть одобрен Советом Федерации и подписан президентом. Он вступит в силу через десять дней после публикации.

Данный законопроект был разработан Министерством юстиции Российской Федерации в мае 2025 года и определяет лишь общие принципы правоприменения. Более конкретные детали будут установлены посредством подзаконных актов.

К примеру, закон не описывает методику расчета ущерба, который должен быть возмещен за счет криптоактивов, учитывая их волатильность. Комитет Госдумы по финансовому рынку в заключении к документу отметило необходимость механизма оценки стоимости цифровых валют.

“Что касается требования о ‘упущенной выгоде’ из-за временного ареста активов, то в уголовном процессе возмещению подлежит, в основном, реальный ущерб, а не утраченный доход. Хотя такие иски могут теоретически возникнуть в рамках гражданского судопроизводства, на практике их удовлетворение является сложной задачей, в большинстве случаев зависящей от фактического доступа к криптовалюте”, — объяснил юрист.

Он также отметил важность оговорки закона о “наличии технической возможности” для перевода арестованных средств. По словам Лихунова, если владелец некастодиального кошелька откажется предоставить доступ (например, приватные ключи или сид-фразу), принудительный перевод станет невозможным — следователь сможет изъять лишь физический носитель.

Существует также неопределенность касательно взаимодействия с криптобиржами.

“Чтобы избежать рисков, крупные международные платформы могут игнорировать запросы российских правоохранительных органов, особенно если у них есть дочерние компании в юрисдикциях ЕС, где существуют прямые запреты на оказание услуг для резидентов РФ в связи с санкциями”, — прокомментировал эксперт.

Отдельные сложности создают стейблкоины (например, USDT, USDC), эмитенты которых могут замораживать средства только по запросам регуляторов США или ЕС.

До появления конкретных указаний от правительства остаются неясными меры кибербезопасности для защиты государственного криптокошелька и ответственность за случай его взлома или компрометации.

Существует риск злоупотребления активами со стороны недобросовестных сотрудников.

“Обязательное участие IT-специалиста в процессе изъятия и фиксирование этого в протоколе выглядит скорее как процедура, чем эффективная защита. Реальная безопасность зависит от качества внутренних инструкций и уровня ведомственного надзора”, — подчеркнул Лихунов.

К 1 октября 2024 года Минфин по поручению МВД должен был подготовить проект создания государственной цифровой платформы для хранения конфискованных криптовалют.

Согласно принятому закону, к 2026 году концепция “супер-сервиса” трансформировалась в систему специализированных криптокошельков, контролируемых государством. Технические регламенты их работы пока остаются неизвестными и будут установлены через подзаконные акты.

Дополнительно предстоит разработать механизм продажи конфискованных цифровых активов в пользу государства.

“Депозитарии будут исполнять функцию этой ‘технической возможности’, упоминаемой в статьях о аресте и изъятии цифровой валюты. Они будут работать как для частных, так и для государственных нужд, обеспечивая безопасное хранение. Однако до тех пор, пока Центробанк не определит соответствующие гарантии, депозитарии вряд ли смогут функционировать в полной мере, подобно как и положения принятого закона”, — резюмировал эксперт.

***

Обсуждения о необходимости включения криптовалют в уголовное законодательство для расследования дел о их хищении и возможности ареста ведутся с 2021 года. Генеральная прокуратура уже тогда предложила первые нормы, позволяющие признать цифровые активы объектом преступления и конфисковать их.

Однако практика в соответствующих процедурах в России уже существовала, хотя и не всегда с положительными результатами.