Нэнси Фрейзер: Взгляд на цифровой капитализм через призму гендерного и социального неравенства

Интеграция искусственного интеллекта в производственные процессы, акцент на экологические, социальные и управленческие аспекты (ESG), а также политика разнообразия и инклюзии могут показаться проявлениями нового, более справедливого капитализма. Некоторые левые акселерационисты, такие как Алекс Уильямс и Ник Срничек, уверены, что технический прогресс может быть направлен «против капитала». В своей программной работе «#Accelerate: Manifesto for an Accelerationist Politics» (2013) они утверждают, что технологическое развитие способствует автоматизации, что в конечном итоге приведет к уменьшению рабочего времени и изменению структуры рынка труда.

Тем не менее, Нэнси Фрейзер считает, что результаты прогрессивного капитализма «с человеческим лицом» проявляются в увеличении социального неравенства и углублении климатических и глобальных социальных кризисов. Она называет эту систему «каннибальским капитализмом», который не просто стремится к прибыли, но и поедает основы своего существования: природу, труд и доверие.

Фрейзер предостерегает о том, как капитализм способен превращать любую критику в инструмент легитимации властных структур, и призывает всегда помнить об этом, обсуждая неолиберальный феминизм, идентичностные политики и экологические движения.

Чтобы понять критику Фрейзер относительно активных сторонников позитивных изменений, необходимо разобраться в ее концепции справедливости. Она предлагает рассматривать справедливость в контексте трех аспектов: перераспределение (экономическое), признание (культурное) и представительство (политическое).

В современном мире важно постоянно быть на виду, чтобы получить место в экономике внимания — такая реальность понятна даже тем, кто далекий от маркетинга. Умение создавать личный бренд стало необходимым даже для небогатых людей, иначе их просто не заметят. Стремление к признанию стало самоцелью для многих угнетенных групп.

При этом Фрейзер не призывает отменить политику идентичности, но указывает на то, что акцент на идентичности не меняет сути существующих властных структур. Политика идентичности, сосредоточенная на культурном признании, оказывается поверхностной и часто отвлекает от более глубокой проблемы экономического неравенства и нерационального распределения ресурсов, что может укрепить существующие формы угнетения.

Работа Фрейзер по анализу взаимосвязей между гендерным угнетением и капитализмом становится актуальной на фоне современных политических и экономических кризисов. В статье 2017 года «Конец прогрессивного неолиберализма» она объясняет «правый поворот» в развитых странах и приход Дональда Трампа к власти:

«Прогрессивный неолиберализм развивался в США на протяжении последних трех десятилетий, начиная с избрания Билла Клинтона в 1992 году. Клинтон стал символом „новых демократов“ — стартовавшего аналогом „новых лейбористов“ в Британии. Вместо создания коалиции профсоюзов, Клинтон образовал новый союз предпринимателей, буржуа, новых социальных движений и молодёжи, который провозглашал приверженность прогрессивным ценностям, но в то же время служил интересам финансового сектора».

Важно отметить, что интересы финансиализации, как уверяет Фрейзер, с 1990-х годов начали обслуживаться не только президентскими администрациями, но и защитниками прав человека при отсутствии четко артикулируемых социалистических позиций в обществе. Прогрессивный неолиберализм позволил объединить мейнстримные социальные движения (феминизм, антиррасизм, мультикультурализм и ЛГБТ) и элитные сектора, как Уолл-стрит и Кремниевая долина. Фрейзер утверждает, что эти движения позволили бизнес-сектору использовать свою харизму и легитимность:

«Идеалы разнообразия и расширения прав и возможностей, которые могут служить положительным целям, теперь часто используются как прикрытие для политики, которая лишает рынка условий его существования, и угнетает трудовые практики».

Современный капитализм, согласно Фрейзер, успешно вписывает феминизм в свои ряды. Женщины достигают видимости в корпоративной среде, включая роли директрис, профессорок и программисток, однако такая инклюзия не способствует подрыву системных основ неравенства. Мы придаем значение гендерной инклюзии, но это не меняет экономические условия угнетения.

Такое расширение прав означает лишь стремление женщин эксплуатировать других. Назначение на руководящие посты большего числа женщин или их избрание в политике воспринимается как достижения феминизма, хотя на практике это лишь укрепляет патриархальные принципы. Мы видим формальную инклюзию, но без разрушения основ экономического неравенства.

Фрейзер утверждает, что либеральный феминизм сосредоточен на ошибочных целях — стремлении к положению капиталисток или президенток. На её взгляд, настоящая цель феминизма состоит не в том, чтобы продвигать женщин на верхушку иерархии, а в том, чтобы разрушить эти структуры.

Похожие замечания Фрейзер делает и касательно эксплуатации экологической повестки бизнесом и политиками. Вопросы изменения климата сегодня уже не выглядят маргинальными: даже политики, такие как Владимир Путин, публично признают необходимость обращения внимания на климатические изменения. Однако это признание не ведёт к реальным изменениям, и Фрейзер считает, что экологические кризисы глубоко укоренены в логике капитализма:

«Природа и забота есть условия капиталистического накопления, которые капитализм эксплуатирует, но не воспроизводит».

Под «зелёным капитализмом» мы часто понимаем, что личная ответственность заключается в покупке экологически чистых товаров, что создает новый премиум-сегмент. Это не приводит к уменьшению выбросов или улучшению ситуации, как и оценки ESG компаний — это лишь заготовка для торговли правом на загрязнение.

Фрейзер подчеркивает, что новый разум должен избегать упрощенного взгляда на экологические проблемы. Он не должен сводить глобальное потепление к одной проблеме, а должен учитывать все аспекты, чтобы создать широкий контргегемонистский союз, который будет содействовать реализации единого проекта.

Когда Нэнси Фрейзер появилась на свет в 1947 году в Балтиморе, США все еще существовала расовая сегрегация. Политические взгляды её родителей, нерелигиозных евреев, были либеральными и поддерживали Франклина Рузвельта. Однако Нэнси ощущала противоречие между их образом жизни и провозглашаемыми ценностями.

Её юношеское недовольство вылилось в активную политическую деятельность, в том числе в борьбу за гражданские права и против войны во Вьетнаме. Студенткой в колледже Брин-Мор, Фрейзер призывала молодежь сжигать свои военные билеты. Вдохновленная актами самоосожжения буддистских монахов во Вьетнаме, она размышляла о том, что «если ты действительно против войны, то почему еще не подожгла себя?»

Максимализм и радикализм остались с ней, но знакомство с троцкистами открыло ей другие методы политической борьбы. Нэнси вступила в SDS и стала феминисткой — это был обычный путь для молодых интеллектуалок, имеющих возможность учиться в престижных заведениях.

Сам колледж Брин-Мор был элитным учебным заведением для женщин. Первоначально Фрейзер хотела изучать классическую филологию, и её ментором стал поэт Ричмонд Латимор. Однако она поняла, что учеба в одном направлении для неё чересчур буржуазна, и переключилась на философию Ричарда Джейкоба Бернштейна, что позволило ей совместить любовь к теории с политической практикой. Бернштейн познакомил Фрейзер с произведениями Герберта Маркузе, представляющим Франкфуртскую школу критической теории.

Представители этой школы стремились к изменению общества, находя причины в социальном устройстве, препятствующем участию народа в «истинной демократии». Может показаться, что у неомарксистов всего один ответ: всё порождено абстрактным капитализмом. Однако Фрейзер предлагает глубже исследовать, как нынешняя система вредит человечеству и что можно сделать, чтобы минимизировать ущерб и в конечном итоге устранить его причины.

Связь между производством и воспроизводством в условиях капитализма становится очень крепкой. Цифровой капитализм строится на финансиализации, невидимом труде и иллюзии признания, и приносит непропорциональную прибыль тем, кто уже занимает верхние позиции в распределении богатства. В этом процессе капитал перемещается от производства к управлению активами, углубляя разрыв между богатыми и бедными.

Корпорации, такие как Google и Amazon, действуют как финансовые структуры, не производя традиционных товаров, а торгуя вниманием и эмоциями, превращая повседневность в «инвестиционный продукт». Личная информация становится инструментом эксплуатации, усугубляя расовые и гендерные предвзятости.

В своих работах ведущий исследователь Шошана Зубофф описывает «экономику аффектов», где лайки и другие данные используются для анализа и предсказания поведения пользователей. Фрейзер поддерживает её выводы, но акцентирует, что цифровой капитализм не только функционирует как экономическая система, но и как способ контроля и манипуляции.

Фрейзер не отрицает угроз со стороны надзорного капитализма, однако рассматривает более широкие проблемы. Мы становимся не просто потребителями, а источниками стоимости, даже когда просто живем. Эмоции и рутинные действия становятся частью инвестиционной логики, управляемой алгоритмами. Цифровой капитализм представляет собой не новую реальность, а эволюцию традиционной капиталистической логики, где данные стали новым ресурсом для извлечения прибыли.

Фрейзер акцентирует внимание на том, что финансиализированный капитализм подчиняет государства интересам частных инвесторов, что требует сокращения государственных вложений в социальные нужды. Она указывает на институциональное разделение между производством и воспроизводством на гендерной основе, оставляя создание материальных благ за мужчинами, а заботу и деторождение за женщинами. Новый капитализм использует прогрессивные образцы, вроде гендерного равноправия, для закрепления существующих структур.

Современное общество допускает, что гендерное равенство существует, но при этом не придает значения заботе и социальному воспроизводству, рассматривая их как препятствия для прогресса. Фрейзер утверждает, что финансиализированный капитализм приводит к увеличению рабочей нагрузки и желанию перенести эмоциональную ответственность на других, часто за счет мигрантов из бедных стран. Таким образом, нехватка заботы меняет свои очертания, создавая долгие замкнутые цепочки зависимости.

Недавние изменения в гендерной политике, как замораживание яйцеклеток, также подтверждают идеи Фрейзер. Компании готовы покрывать стоимость этой процедуры, чтобы сохранить свои трудовые ресурсы. Технологические достижения не освобождают людей, а только усугубляют дисбаланс между производством и потреблением, углубляя «кризис заботы».

Основным фактором этой системы является долг, который Фрейзер рассматривает как инструмент, используемый финансами для сокращения социальных расходов. Это ведет к тому, что государства вступают в конкуренцию с частными интересами, стремясь извлечь выгоду из населения.

Фермеры из Глобального Юга теряют свои земли из-за долгов, создавая новые парадигмы захвата со стороны корпоративных структур. Капитал сосредоточивается в исторических центрах, а устойчивая работа заменяется нестабильной занятостью. Гиг-экономика требует все больших потребительских кредитов, чтобы поддерживать постоянную финансовую активность.

Фрейзер утверждает, что капитал сегодня использует долг для поглощения труда, заставляя государства служить интересам частных инвесторов, уменьшая объем инвестиций в общественные нужды. Этот переход от состояния стабильности к требованию немедленных интересов подрывает возможность социального воспроизводства.

Фрейзер описывает современный неолиберализм как форму капитализма, ведущую к ухудшению жизненных условий и падению зарплат. Она верит, что преодолеть это можно лишь через деконструкцию существующих моделей. Фрейзер полагает, что необходимо возвращаться к классовому подходу по Марксу, но в более современном контексте.

«Неолиберальные идеологи разрушили социальное государство и дали понять трудящимся, что они должны сами решать свои проблемы. Их цель — обеспечить интересы финансовых рынков, производя разнообразные версии либерализма, которые кажутся современными. Однако большинство остается за пределами этих преобразований, включая множество женщин и людей меньшинств, которые составляют часть рабочего класса», — подчеркивает Фрейзер.

Она надеется на классовое самосознание и солидарность всех угнетенных в противостоянии неолиберализму и финансиализированному капитализму.

Вместе с Чинцией Арруцца и Тити Бхаттачарья, Фрейзер разработала радикальную антикопиталистическую программу в манифесте «Феминизм для 99 процентов», которая ориентирована на интересы большинства женщин, включая бедных и мигранток. Они призывают к объединению левых движений для достижения справедливости, что требует системного подхода, включающего перераспределение ресурсов и признание разнообразия всех групп.

Согласно Фрейзер, справедливое общество — это то, в котором каждый может равноправно участвовать в жизни общества. Её аргументы подчеркивают необходимость создания систем социальной поддержки, чтобы женщины могли совмещать труд и личную жизнь без ущерба для благосостояния семьи.

Фрейзер предлагает концепцию глобальной экополитики, которая связывает экологические, социальные и политические аспекты. По её мнению, экология не должна быть разорвана от социальных реалий и не должна оставаться в рамках изолированных мероприятий, и предлагаемые радикальные изменения уже имеют место: движения за экологическую справедливость, деколониальные инициативы и различные зеленые реформы.

Критиковая «экологизм богатых», Фрейзер подчёркивает, что усилия, направленные на резкое сокращение производства и потребления, недостаточны. Экстремальные формы экологической справедливости должны начать интегрировать феминистские идеи, идеи прав трудящихся и борьбу с расизмом, чтобы создать новую гегемонистскую идею, обеспечивающую изменения.

Фрейзер предлагает рассматривать альтернативные пути и стратегии для достижения глубинного пересмотра нашего сосуществования с природой и социальной организацией. Она также рассматривает необходимость структурной трансформации глобального порядка, чтобы избежать негативных последствий, вызываемых современным капитализмом.

По её мнению, взаимосвязь между продуктивной и репродуктивной сферами должна быть пересмотрена, что может привести к созданию нового феминистского движения, которое позволит достичь более равноправного устройства общества. Эта задача требует значительных усилий для прекращения доминирования рынка и создания социальной защиты, которая будет учитывать потребности каждого из нас.